Фестиваль для тех, кому не хватает поэзии в жизни от тех, кто променял жизнь на поэзию. Как меняют стакан крови на стакан портвейна.

Начиная фестиваль, Павел Настин поздоровался и сказал в микрофон:
- У меня в кармане вместо програмки - деньги. Почему-то.
- Хороший знак! - обнадежили его из зала.

***
Поэт из Петербурга Тимофей Дунченко долго читал стихи. Вышла заминка, он, разбирая свои бумаги, произнес:
- Я тут чего-то понакрутил...
Голос из зала:
- Смотри заново не начни! А то накрутишь - по второму разу!
Хоть, вообще-то, нудно не было - с перерывами и музыкой.

***
Данил Файзов про поэта с Урала Василия Чепелева:
Вася: "Говорят - геи, геи... А вот я - пидор!"
Файзов (восхищенно): "Вася - класс!!!"
Я купила книжку стихов Васи Че. Хоть он и пидор, стихи неплохие.

"Это вьюга, вьюга, а в офисе не покуришь.
Голова седеет, пока достаешь зажигалку.
Позвони, позвони и скажи, что любишь,
А то мне себя жалко".

Жалобность и самостеб - две основные составляющие педической литературы - на мой взгляд.
"А из окон порок синий-синий", - во, одна строчка для гей-гимна есть!

Венчал фестиваль Белов. Запинаясь, он читал свои переводы, а в зале в этот момент проходил перфоманс под названием "Дерьмо бессмертно". Когда Белович дошел в стихотворении Сергея Жадана "Жизнь на колесах" вот до этих строк:

"Потом подумал -
жизнь имеет вкус аспирина,
жизнь имеет вкус фармакологии.
Я и так жрал в своей жизни
достаточно разного говна,
чтобы теперь позволить себе
не замечать
его нюансов",

Аня честно пыталась сделать все, чтобы не обосраться. Я подумала: "Вот, растет новый адепт контемпорари-арта, вот настоящая визуализация современной поэзии!" Так и должно: один читает про дерьмо, а другой - обсирается. И тогда никто не посмеет вякнуть, что литература, мол, не в состоянии ничего изменить, воплотить в жизнь, стать живой и материальной!
Еще припомнился мне некий художник-маргинал Роман Эсс, который пытался поджечь свою мочу. Это была его попытка ответить на один давний вопрос: является ли говно художника искусством?
В общем, мочка у него не зажглась, и тогда Роман Эсс с криком: "Дерьмо! Не получается!" натурально обосрался и размазал искусство себе по лицу. И ведь почему они считают это действо оригинальным и свежим, извините за каламбур? Панки, даже наши советские, уже практиковали подобное - жрали свое дерьмо. Но у них даная акция носила характер социального протеста против мещанства и вещизма, против надвигающегося культа бабла, то есть, дерьма. А у Романа Эсса - что? Панкизм безо всякой идейности, вторсырье - во всех отношениях. Ну, да ладно, к "Слову" это не относится.


Эх, почаще бы "Слово"!
Мне без него, честно, ху...во!